12+

«Родина». Общественно-политическая газета Ивнянского района Белгородской области

Главная / Статьи / ЗА ЧТО, ГОСПОДИ!?
11.01.2017 09:36
  • 4
  • 1

Категории:

ЗА ЧТО, ГОСПОДИ!?

Любит Бог наше Новенькое!
Хотя по человеческому рассуждению любить его, вроде, совершенно не за что.
Красивое, конечно, село, простора много, холмы живописные, пруды, похожие на озёра, ракиты да ивы плакучие в воду глядятся летом. На фотографиях здорово выходит! Но это же Сам Господь и создал. А если присмотреться, под травяным ковром, под ракитами да ивами – чего только нет: бутылки битые, железки, ненужный домашний хлам, магазинные упаковки… Откуда оно появляется? Ведь давно уже собирают мусор организованно, каждое воскресенье проезжает по селу трактор с прицепом. Собрал хозяин за неделю мешок, выставил у ворот – и нет у тебя больше никаких мусорных забот. Ну да, конечно, это – рыбаки приезжие, да и местные не отстают. Это сейчас всё снегом засыпано, не видно. А весной, перед Пасхой, только успевай убирать. Сельсовет, дом культуры, библиотека закрыты: все на трудовом фронте с лопатами и вилами в руках. Вычистят – любо-дорого смотреть. А за лето снова наберётся.
Но это, конечно, мелочи. Главное – в храме теперь у нас на воскресной службе больше тридцати человек не бывает. Да и по великим праздникам немногим больше. Конечно, прежде и храмов почти не было окрест, но всё же, всё же… Когда мы с батюшкой моим приехали сюда в 1980-м, в разгар атеистических гонений, храм был полон. И на вечерне людей бывало не меньше, чем на литургии. Помню: идём на вечерню – ливень, грязь не по колено даже, а… в общем, плывём (дорог-то не было, это сейчас кругом асфальт). Плетусь, ухватившись за рукав рясы, и ною тихонько себе под нос: — Чего идём, всё равно никто по такой погоде не придёт, утром бы всё сразу отслужили…
- Богу идём служить, матушка, — строго говорит мне мой супруг.
А дорога в гору, целый километр. Плывём по чернозёму против течения. Доплыли! А в храме… ещё больше народу, чем обычно. И гора клеёнок в углу. Зонтов тогда у наших новенцев не было, в клеёнку завернутся и идут. Помню, тронула я за мокрый рукав старушку с нашей улицы:
- Баба Наталья, как же Вы пришли?
Она даже не поняла меня:
- Так дождь. На огород не пойдёшь. Не дома же сидеть?
Про великие праздники да родительские субботы и говорить нечего. Кто подзадержался (хозяйство-то у всех огромное было: коровы, лошади, свиньи, птица без счёта; чтоб к девяти утра на службу попасть, встать надо до свету) – пришёл в такой день на полчаса позже, и в храм уже не попасть. Небольшой он у нас, не вмещал всех, так и стояли на крыльце да вкруг храма. Зачем, спрашивается? За чем? – За благодатью. Чтоб хоть после службы зайти, к кресту, к иконам приложиться. Чтоб память всех своих усопших сродников почтить, вымолить им спасение души.
А сейчас?
Старики уходят, почти и не осталось никого из тех, советской закалки. Молодёжь разлетается уже даже не после 11-го, а всё больше после 9-го класса (боятся ЕГЭ не сдать). Новые старики вместо храма уткнулись в телевизоры и компьютеры. Отпевать их, конечно, привозят в храм, как и прежде, да только многих из них я тут впервые и вижу. И в поминальные дни всё меньше живых на службах. Про вечерни вообще говорить больно: трое певчих да трое самых стойких прихожан, одной из которых далеко за семьдесят, второй так же далеко за восемьдесят, «и множае их труд и болезнь». А трудоспособное население разделилось на две части: одни каждое утро стоят на условных остановках, ждут автобусов, которые развезут их по отдалённым предприятиям (своего-то производства в селе нет), другие без просыху пьют. Летом, бывает, слышу, как под моим окном молодая соседка заботливо кричит: «Ну куда ж ты ползёшь? Это не твой двор, твой – следующий, давай, провожу!» Это наше общее несчастье, старуха, перебравшаяся не столь давно на нашу улицу, получила пенсию, где-то с кем-то пропила её одним махом, потеряла очки и теперь «пешешествует» на четырёх.
Господи! Ну как Ты всё это терпишь!?
Слава Богу, конечно, слава Богу! За 36 лет, что живу я здесь, не помню ни одного серьёзного стихийного бедствия. Хоть каждое лето стонут: «Батюшка, молебен о дожде служить надо!»; «Ой, батюшка, заливает, погибнут огороды, служи молебен, чтоб дождь прекратился!» (Батюшка, надо сказать, служит такие молебны редко и неохотно, повторяя слова своей бабушки: «Не проси у Бога дождя, а проси урожая», — и вместо них предпочитает молебны благодарственные). Только и слышно: где-то совсем рядом ливень смыл огороды, где-то град побил урожай, где-то ветер порвал электропроводку и вырвал столбы, а у нас – слава Богу, слава Богу! – всего бывает… но по чуть-чуть.
А пьяницы эти несчастные! Уже не только в ночь-полночь в дверь стучат: «Помираю, батюшка, полечи!» — но и под колёса бросаются. Недавно сели мы в машину, стали выкатываться со двора (задом под горку), и вдруг батюшка по тормозам (а оно ж не тормозит, лёд!) и — мне: «Выйди из машины!» Выскочила – лежит некто поперёк дороги и руку в приветствии вскинул: «Матушка! С праздничком!» Кричу: «Отползай скорее из-под колёс!» А он в ответ: «Погоди! Скажу что-то счас!» — радостный такой. Еле оттащила. Слава Тебе, Господи! С этого дня больше не сажусь в машину во дворе. «Напрослучай», как говорят новенцы, – на всякий случай, значит.
Ну за что, за что? За что Господь наше Новенькое терпит и… любит?
Рождество на носу. А я две недели валяюсь с гриппом, да таким тяжёлым, что до туалета доползаю, почти как бабка-соседка. Если не встану – служба пропала. Не споют без меня мои певчие. И они плачут: «Батюшка, привези, пусть хоть сидит да тон нам задаёт» Я и сама б всплакнула в голос: «Господи!» — да дальше кашель забивает, голова лопается.
Вот и Сочельник. Едем. У нас на Рождество служба в два захода: с вечера всенощное бдение, а в 7 утра литургия. В кои-то веки вечером народу МНОГО! Не так, как прежде, конечно, но это же вечер (!), когда обычно нет никого. Но сегодня у меня нет радости: петь я не могу, сбиваюсь на кашель, и ещё трое певчих, как и я, только отходят от гриппа, и мне стыдно, потому что в храме я вижу людей, которые сегодня пришли на службу впервые, а мы не поём, а мучаем песнопения.
Возвращаемся домой – что-то подозрительно метёт, хотя по прогнозу в интернете на завтра +1. Навстречу машине – весёлые ватаги детей и взрослых, даже Дед Мороз со свитой. «Каляда, каляда, я у бабушки одна!..» Когда ж они научатся нормальным колядкам? Вот придут сейчас, — мелькает мысль, – не дам конфет, если тропарь Рождества не споют или хоть «Отче наш»…
Не пришли. Слишком долго мы служили, все уже успели пробежать мимо нашего, с погашенными окнами, дома. Последнее, что увидела перед сном, — сообщение московской подруги: «У нас штормовое предупреждение! Метель и минус тридцать!!!»
Почти не спала. За окном свистело и выло. Так и есть – еле дверь открыла. Замело. Значит – как встарь, пешочком в гору. Во дворе – снег по пояс. Но ветер совсем не штормовой и на градуснике только минус четырнадцать. Слава Богу! Погодка – красота! Самая Рождественская. Дошли до храма -  а там пусто. Две женщины снег разгребают. Ах, какая жалость! Вчера же вечером столько детей исповедовалось – сегодня их не будет, машины не выбьются из ворот. Села на лавку в храме, кашлем зашлась – хоть плачь. Вспомнилось: «Богу, матушка, служим!». Встала, потащилась по винтовой лестнице на клирос.
И только подал батюшка возглас к Часам – как по мановению волшебной палочки хлынул в храм народ. И дети вчерашние гурьбой ввалились. А главное – чудо! – наша Анечка приехала из Белгорода. Школьницей, она пела с нами, её чистое и звонкое сопрано спасает любую службу. Сейчас у неё двое малышей и на родину она вырывается крайне редко. Слава Тебе, Господи, слава Тебе!
Пока читали Часы, я не удержалась, сбежала с нашего певческого балкона вниз, хотела порадовать постоянных прихожан известием: Аня приехала! Но тут из окошка кассы замахала кассир: «Матушка, стойте, зайдите!» Протянула записку и какие-то деньги. Пробегаю глазами:
«Обедня о здравии.
млд. Никиты
млд. Ирины
отр. Софии
отр. Анастасии
отр. Анастасии
отр. Елисаветы
Валерии
Пожертвование 3330 руб.»
- Спаси Господи, Нина. А… почему такая странная сумма?
- Матушка! – голос кассира дрогнул. – Это… детки вчера… накалядовали и принесли. Сказали, на новую икону в храм.

Ах, как мы пели сегодня! Никто и не кашлянул, кажется.
Я поняла, Господи! Я поняла, за что ты любишь наше Новенькое.

Автор: М. Захарчук

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

Вверх